?

Log in

No account? Create an account

Про совесть

Внимательно посмотрите на фото чуть ниже. Внимательно! Это фотографии из того, что осталось от Профспилок. / 18-го февраля 2014 во время боев туда сносили тяжело пострадавших в бою, людей с серьезными переломами, которые не могли двигаться самостоятельно и когда здание загорелось они так и остались там. Десятки людей. Мы не знаем их имен и фамилий, возраст, откуда они. Пуля снайпера милосердна - бах и ты уже в небытии. А огонь... Зажгите конфорку и попробуйте продержать там руку 10 секунд. А теперь еще раз посмотрите на фотографии. И в следующий раз когда вы будете давать кому-то взятку, закрывать глаза на ментовский беспредел, когда вам будет лень идти на выборы, когда вы будете голосовать не думаю - закройте на минутку глаза и вспомните эти фото (с)

547901_594534157295065_1476853281_n
1613796_594534160628398_1854086324_n

Взято у Valery Borris

Расстрел

Умирать не так страшно, как ждать смерти, зная, что она придет не когда-то в туманном будущем, а через секунду - две. Страшно видеть, как смертью наполнено простреливаемое пространство вокруг, сидя за тонким, измазанном кровью, металлическим щитом, с абсолютно бесполезной против боевых пуль, каской на голове, судорожно втягивая в себя воздух, пахнущий дымом и наполенным криками, матами, стонами, проклятиями.


Страшно видеть, как решается на перебежку от дерева к дереву человек и падает навзничь, неловко подвернув под себя руки. Страшно видеть, как впиваются в деревья пули, отщелкивая кусочки щепок, которые больно секут по щекам. Страшно тянуть под обстрелом тела раненых или убитых людей, с которыми еще пять минут назад я бежал в наступление с деревянными палками в руках. Страшно осознавать, что вокруг все наполнено смертью, что это действительно война, не та "война", которая была раньше на мирных Майданах, а именно та война, которой так добивались, многие клавиатурные революционеры, которым так надоело правление бандитов. Страшно от того, что теперь эта война не на экранах мониторов или в выпусках стрим-трансляций, а вокруг, везде, рядом и что, высунувшись на миллиметр из-за дерева, можно погаснуть навсегда и так и не узнать, каков же будет исход этой войны.

Во время расстрела мозг разбивает восприятие реальности на сегменты. Один судорожно оценивает степень защищенности тела, заставляя глаза судорожно метаться туда-сюда, контролируя сектора защищенности от траектории пуль. Второй врезает в память все мгновения увиденного за последние минуты: от залитой кровью земли и лежащих тел до особенностей каждой трещинки на коре дерева, за которым сидишь. Третий пытается проанализировать ситуацию и выбрать момент для следующей перебежки до ближайшего укрытия. Третий - самый опасный. Именно он бросил в рывок много тел, лежащих теперь неподвижно или стонущих от боли недалеко. На открытом, со стороны снайперов или автоматчиков, простреливаемом пространстве.

Мне было страшно и в то же время я не боялся. Я пошел на штурм в тот четверг и выжил, чтобы теперь писать все это. Со мной пошел мой друг, мы еще до штурма смеялись над собой, глядя, как странно, нелепо мы выглядим в каксках, нами овладело какое-то больное, с примесью истерики, веселье. Впрочем, потом стало не до смеха. Потом совсем стало не смешно.

Запомнилось, что одиночные выстрелы чем-то похожи на звук вскрываемой банки с напитком, только насыщенней, на тональность ниже, с резким коротким хлопком. Автоматные очереди слышать было страшнее, хоть они и были не такие опасные, как снайперки. При рикошете пуль возникало мгновенное, быстро танущее, небольшое облачко дыма и когда эти рикошеты участили вокруг, во рту появился кислый привкус соды, смешанной с карбидом. Я не знаю, какой вкус у карбида, но именно такая ассоциация приходит на ум. Пули, впивающиеся в землю, взметают фонтанчики мусора, грязи и палых листьев.

Когда наша группа попала в зону обстрела, естественно, мы все испугались до дрожи в коленках, до икотки, до усрачки, но продолжили движение вперед по 2 метра в минуту. Одному (не знаю его имени) пуля попала в голень и он упал, каска отлетела далеко от удара с землей. Двигавшиеся за нами заорали, что унесут, чтобы мы не отступали. А отступать хотелось, страх смерти - мощный стимулятор к побегу куда глаза глядят, мгновенно так начинает хотеться жить, как никогда перед этим. Но, без пафоса, а зачем тогда жить, думал я. Ради чего, ради кого, как смотреть себе в глаза? Мы двигались разрозненно, поодиночке, прикрывшись своими щитами, добежали до деревьев. Мне повезло - дерево оказалось широким и я смог, крепко сдвинув ноги и положив одну руку на грудь (вторая держала щит) оказаться в относительной безопасности.

А вокруг творился апокалипсис. Стрекот автоматов, медики, бегающие безо всякой защиты, даже обычные наступающие без касок, вопли, перебивающие друг друга, сирены вдалеке, грохот подвигаемых нашими вперед баррикад, перекидывание покрышек (некоторые уже горели, чтобы дым отградил нас от автоматчиков, но дым не шел в их сторону, дым в тот момент уносило немного влево и назад, как мне запомнилось), стук нашими по металлу, как во времена предыдущих, не таких кровопролитных боев, тонкий писк рикошетов, все это изо всех сил пыталось свести меня с ума. Я никогда не мог представить, что моя Украина будет такой, что я буду вынужден участвовать в боевых действиях. Хотя, какие тут боевые. В боевых действиях участвовали ОНИ, а мы лишь перебегали, как муравьи от укрытия к укрытию, с палками и бутылками в руках. Добросить коктейль было практически невозможно, ОНИ находились на возвышенности, метрах в 100-150 (приблизительно) от нас.

Но, несмотря на это, мы наступали. Безоружные. Испуганные. Растерянные. Окровавленные. Грязные. Но наступали. Люди падали, я видел, как парень в мотоциклетном шлеме перебегал дорогу и почти добежал до укрытия. Почти добежал. Я тоже не знаю его имени до сих пор. Я видел, как падали мгновенно (наверно пуля попадала в голову и смерть наступала сразу) и как падали как в замедленной съёмке (потихоньку приседая, склонив голову к груди и неторопливо заваливаяь на бок). Почти никто не лежал на спине (я видел только двоих), все убитые лежали на боку или в других позах. Кровью было залито, замазано, забрызгано почти все - люди, земля, деревья, лица, одежда, щиты, каски, барикады, покрышки, бутылки). Казалось, капли крови текут даже по небу, настолько завладел всем в то утро красный цвет.

Я видел девочку - медика, которую снайпер угостил пулей в шею, как ее вели назад и кровь стекала потоком по ее руке, прижатой к горлу. Я видел, как священник перебегал, прикрывшись щитом, от одного раненого к другому. Я видел, как одному пуля попала то ли в бедро, то ли в боковую часть таза и его закрутило, как юлу. Я видел, как сидел паренек за барикадами и, видимо, снайпер нашел щель, потому что паренька швырнуло в землю и его руки судорожно начали хватать воздух. Я видел, как суетились наверху черные фигурки, перебегая туда-сюда и выплевывая короткие всплески огня. Я видел, как какой-то неизвестный пацан зажег фитиль на коктейле и выбежал без щита и каски из-за баррикад, пробежал метров 5, широко размахнулся и бросил его в ИХ сторону. Коктейль не долетел, но пацан вернулся назад невредимым. Я увидел столько, что теперь мне хватит на всю жизнь.

Я принял решение перебежать из-за дерева к баррикаде, где лежал один и присело трое. Мне нелегко далось это решение, оказалось, что я не бесстрашный герой, мне хотелось сидеть за безопасным деревом и ждать, пока все не закончится. Пока все не закончится, так или иначе.

Я выбежал и каждый выстрел, который я слышал, пока бежал, пригнувшись и выставив вперед щит, я относил к своей грязной и сжавшейся от страха персоне. Чувство, что вот именно сейчас, в эту секунду, я могу умереть - это, наверное, самое непередаваемое по глубине ужаса чувство. Я пробежал мимо того парня в мотоциклетном шлеме, краем глаза отметив лужу крови, которая вытекала из-под шлема и почти нырнул в броске в почти безопасную площадь, прижавшись к кускам фанеры, жести, всягого строймусора рядом с такими же сжавшимися, но еще живыми и боеспособными телами.

Вокруг продолжал твориться хаос. Единственные, кто действовал более-менее организованно - это медики. Раненых уносили постоянно. Волокли, взяв за руки, несли вчетвером вместе с бойцами, несли, положив на щиты, так, что ноги волочились по земле, но выносили. Этим людям тоже было страшно, но они работали под огнем. Я не знаю, вроде бы, кроме той девочки-волонтера медицинской службы, медиков ОНИ не трогали больше.

Некоторые из наших бегали или полуползли, как я, прикрывшись щитами. Некоторые ничем не прикрывались. Некоторые были даже без касок. Разные люди были в то утро там, в зоне расстрела. Но теперь все они - мои друзья. Не те, кто философски рассуждал о тактике и стратегии ведении уличных боев, попивая пивко перед компьютерами, а те, подошвы обуви которых оставляли кровавые отпечатки на земле Киева в тот страшный День Крови. Я не знал их за 5 секунд до расстрела и не знаю, как их зовут, где они сейчас, откуда они, остались ли живы, но они - мои лучшие друзья. Невозможно не считать другом человека, чье плечо упиралось в твое, когда рядом щелкали выстрелы и вокруг лежали убитые и раненые. Невозможно.

Еще один, перебегая к нам, получил пулю в плечо. Ранение легкое, он добежал, но очень сильно хлестала кровь. Я и еще один боец начали оттягивать его потихоньку назад, в направлении наших основных укреплений, к медчасти. Очень неудобно вести человека, глядя вперед и наклонив вперед туловище, но при этом на грани неестественного с точки зрения физиологии излома отставлять руку назад, прикрывая свое тело щитом. В этот момент и мой щит прошел боевое крещение, я почувствовал легкие удары в него, когда пули проходили насквозь и летели дальше, не зацепив, к счастью, никого из нас.

Мы дошли, доползли, добежали. Здесь было потише, поспокойней, хотя со всех сторон оволакивали стоны и крики. Но сюда не долетали пули. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что огонь с ИХ стороны значительно поугас. Стрекот автоматов почти пропал, хлесткие одиночки снайперок слышались намного реже. Я с бойцами принес еще двух мертвых (один в шею навылет, один в грудь) и пошел искать своего друга. Кадры 41-го года, скорей всего, выглядели бы приблизительно так же (если убрать современные здания). Везде пламя, то островки, то большие очаги, лужи крови, полосы крови там, где тянули, лежащие неподвижно люди, барикады, разбросаный мусор, каски, щиты, палки, разбитые бутылки, выгоревшие черные островки от коктейлей, дым над городом, мозг просто иногда отказывался воспринимать этот сюрреализм.

Воспоминания переполняют меня, я буквально напичкан ими, голова разбухает, но я остановлюсь. Все равно, описать так, как это смог бы талантливый писатель, не получилось. Просто я сегодня вышел в Интернет, приехав домой и решил немного описать тот страшный, пропитанный кровью, день.

И напоследок. Друга, с которым я там был, звали Олег Ушневич. Звали. Его застрелил снайпер на Институтской. Звали. Я отказываюсь в это верить.

Вечная всем память.

Взято отсюда http://durdom.in.ua/uk/main/article/article_id/20670.phtml

Originally posted by v_n_zb at "Рукописи не горят". Судья Бурбела - милицейский киллер
.
Опубликовано в 2012-м на ОРД.

=======

щ77 июня 2012 года судье Киево-Святошинского суда Киевской области Юрию Сергеевичу Бурбеле Верховной Радой был дарован пожизненный статус. То, как происходят голосования в Раде давно и ни для кого не секрет. Голосуют чужими карточками, голосуют, часто не вникая в суть вопроса. Однако бессрочный судейский статус для такого человека, как Бурбела – это явный перебор. Тут народные избранники совершили ошибку, которая может когда-нибудь стоить кому-то из них… жизни. Я не утрирую. Юрий Бурбела специализируется на отъеме у граждан последнего – жизни. Он – специалист по колоссальным срокам и пожизненным заключениям. Работает по заказу, и весьма на этот поприще преуспел.

Нардепам, которые привыкли бездумно жать на кнопки, будет небезынтересна биография Бурбелы. Не та, что имеется в открытых источниках (к слову, по этому вершителю правосудия вы и в открытых источниках информации не найдете), а реальная, кровавая биография сотрудника милиции, ставшего сегодня последней инстанцией для многих невиновных украинцев.

Итак, уроженец Алчевска Бурбела в ранней юности сам мог получить реальный срок. Дело в том, что Юра упорно не желал идти в армию. Бушевала война в Афганистане, молодой человек совершенно не планировал на нее попадать, потому бегал от военкомата рекордные четыре года.

В 1983 его все же поймали, однако «косил» парень всеми доступными способами, и в военных действиях участия так и не принял. Демобилизовавшись, два года не мог найти себя на гражданке. Вернее, он себя активно искал, обрастая знакомствами в «нужной» среде, однако работать руками не хотел. Исключительно головой. К слову, следует заметить, что голова у Юры варила. Полным ходом шла перестройка, «в кадры» одуревшие от пропаганды селяне избирали «перспективных» и молодых людей.
Читать дальше...Свернуть )
Originally posted by bavovna22 at Карта Євромайдану
Сьогодні завершив роботу над створенням Карти Євромайдану на mapsengine.google.com. Позначив усі об'єкти від барикади на перехресті Хрещатика і вул. Б. Хмельницького до Майдану Незалежності.
Відмічав по GPS на планшеті - похибка +/- 10 метрів.
Об'єкти позначав згідно з написами на банерах, прапорах і табличках, або запитував у людей, які чергували біля наметів.
Читать дальше...Свернуть )

Ручей Живец

Originally posted by zametkiev at Ручей Живец
     Ручей, левый приток Лыбеди. Протекал в урочище Черная Гора, в районе современной улицы Товарной.
В настоящее время, практически на всем своем течении, заключен в коллектор. На поверхность вытекает у Железнодорожного шоссе, около ЖД станции Киев-Московский.
Впадает в подземную часть Лыбеди под Саперно-Слободской улицей. 


Ручей Живец + 15 фото...Свернуть )

Latest Month

Февраль 2014
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728 

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow